Сибпрофиль

Ритмичная килевая качка почти не ощущалась

— Ну вот, наконец, можно отдохнуть, прошли мыс Гори, — сказал я, обращаясь к третьему помощнику капитана. — Спущусь-ка я в каюту, чертовски устал от этих штормов и бун-керовочных операций. Радиолокатор держите в рабочем состоянии: возможны встречи с айсбергами. В случае чего предупреждайте меня, не забывайте, что пролив Дрейка самый бурный пролив в мире.

Я покинул мостик. Наконец-то полумесячные работы по бункеровочным операциям кончились. Впереди ожидался приход на Черное море. Судно шло со скоростью около шестнадцати узлов при попутном волнении с высотой волн до двенадцати метров и скорости ветра до двадцати метров в секунду. Ритмичная килевая качка при большой длине танкера почти не ощущалась.

После всех авралов, сильнейших штормов этот вечер был как бы особенным. Переборки в каюте мягко вибрировали от работы главного двигателя, от качки поскрипывали лакированные плиты отделки каюты, настольная лампа отражала мягкий приятный свет. Почти месяц я не спускался в каюту и был очень рад погрузиться в теплоту кресла, расслабиться.

Раздался телефонный звонок, звонил третий помощник капитана: «Заклинило руль, судно не слушается руля, неуправляемо!»

Что бы это могло быть? В одно мгновение я снова на ходовом мостике, на раздумывание — считанные секунды. Что случилось? Возможно, выбило одну из рулевых машин. Приказываю перейти на правую рулевую машину.

Перешли. Но все равно, танкер не слушается руля, стрелка указателя аксиометра почему-то ходит куда ей вздумается, исполнительная стрелка почти не согласовывается. Что это такое? На мостике темнота, все сильнее свист ветра. Ощущается бортовая качка, судно уваливается под ветер. Даю телеграфом в машину: «Стоп!» Перешли на ручное управление. Третий помощник капитана докладывает обстановку в румпельном отделении.

Рулевые машины беспрерывно включаются то одна, то другая, сигналит зеленая лампочка: «(Нет масла в рулевой». Может, ошибка? Да и как может уйти масло из рулевой машины — это просто невозможно. Звонит механик и говорит что-то непонятное. Доклада из румпельного отделения нет. Танкер теряет скорость, ложится лагом к волне.

Оказалось, что лопнула труба машинного трубопровода. Из цилиндров рулевых машин ушло все масло. Механики во главе со стармехом находятся в румпельном отделении. «Связь по телефону невозможна — залит маслом пульт переговорного устройства», — заикаясь, докладывает третий помощник капитана.

Радист приносит переносной радиопередатчик. Танкер начинает сильно раскачиваться: то правый борт, то левый входят в воду, несмотря на то, что высота борта около пяти метров. Крен около тридцати пяти — сорока градусов, на мостике невозможно стоять, не ухватившись за какой-либо выступ.

Даю команду: «Зажечь огни. Радистам быть наготове!» Спускаюсь в румпельное отделение. По всему судну сильнейший грохот — это двигаются кресла и стулья, сорванные со своих мест.

Вот и румпельное. Здесь собрался почти весь экипаж. Палуба в масле. Механики откручивают трубку, матросы и мотористы собирают разлитое масло, сливают его в бачок. Все заняты своим делом. От меня ждут распоряжений, но что я могу им приказать? Перейти на запасный ручной гидропривод невозможно, в цилиндрах рулевой машины нет масла; по воле волны баллер руля ходит от борта до борта, вся команда на скользкой палубе, как акробаты с ведрами. В нижней части румпельного отделения качка ощущается немного меньше, но стоять На ногах, не держась за что-либо, невозможно, а ведь надо еще собирать масло и проводить ремонт.

На верхней палубе! раздаются сильный скрежет и удары. Посылаю наверх проверить, что там случилось, старшего помощника капитана и матроса-артельщика. Получите до 20 000 рублей в Рокс Казино на свой день рождения